title: Коготь дракона author:
- Виктор Вагнер
- Ирина Емельянова genre: sf lang: ru-RU description: | Приключения Фиэла Артроэ на Хельмуте ---
Пролог
Эта история произошла давно. В России тогда правил царь Алексей Михайлович, во Франции — король Людовик XIV, а англичане только-только отобрали у испанцев Ямайку.
Вот тогда, когда на Земле шёл 1661 год от Рождества Христова, в 12 световых годах от неё, на планете под названием Хельмут, на скале, возвышавшейся над морем облаков, сидела девушка.
Она сидела на небрежно брошенной на камни кожаной куртке, опираясь спиной на горячую чешую свернувшегося калачиком чёрного дракона, вернее драконицы, ведь у драконов-мальчиков и всадники — мальчики, и читала книжку.
Драконица, меланхолично подперев подбородок кончиком хвоста, оглядывала окрестности. Ведь принятие солнечных ванн это не повод терять бдительность, а хозяйка что-то опять утонула в этих бумажных листах с чёрными закорючками, как будто там спрятан целый мир.
И ведь целый мир в этой книге действительно был:
Давным давно, в незапамятные времена ланкрамы жили не в горах, как сейчас, а на огромной равнине, называвшейся Ланкрамвита. Равнина эта была покрыта пологими холмами, с дремучими лесами и тучными нивами.
По ней текли широкие реки, такие спокойные, что на вёсельной лодке можно было плыть вверх по течению. Деревья там вырастали до высоты в три-четыре десятка человеческих ростов. Тогда не только стены домов, но и крепостные стены ланкрамы выкладывали не из камней, а из древесных стволов.
Равнина эта была такой обширной, что дракону требовалось не меньше семи дней полёта, чтобы пересечь её из края в край. Зимой на неё выпадал снег, и в южной части равнины он таял на пару месяцев раньше, чем в северной.
Девушка прикинула что-то в уме и хмыкнула: «Сказка, не может такого быть. Семь дней драконьего полёта это от силы четыре тысячи километров. Чтобы на таком расстоянии так изменился климат, планета должна быть не более пятнадцати тысяч километров диаметром.» Хельмут был в полтора раза больше, а соседняя планета, Лотта, где и правда на равнины иногда выпадал снег, на четверть больше Хельмута.
В те времена ланкрамам, как и сейчас, служили драконы. Это были не такие драконы, как сейчас. Они не боялись холодов, могли купаться в снегу, и выдыхали огонь. Поэтому жалование, которое платили драконюхам, называлось «жар-плата». Но тогда ланкрамы не дружили с драконами, а подчиняли их силой, с помощью волшебства. У тогдашнего короля Ланкрамвиты хранилось волшебное веретено, с помощью которого можно было прясть нити, верёвку из которых не брал драконий огонь. И вот упряжь из этой верёвки заставляла драконов слушаться.
Кроме ланкрамов в Ланкрамвите обитали и другие существа, похожие на людей, но не люди. В пещерах, скрывавшихся в недрах холмов, жили приземистые орки, с которыми ланкрамы вели торговлю, а в болотах, которых хватало в глубине лесов водились уродливые кикимо́ры, с которыми приходилось постоянно воевать.
И вот однажды кикиморы похитили волшебное веретено и спрятали его на дне самого глубокого болота. Прошло время и упряжь драконов износилась. Тогда драконы вырвались на свободу, собрались в огромную стаю и улетели на юг.
Это несчастье вошло в историю ланкрамов как Раздраконивание.
Без драконов жизнь ланкрамов стала очень тяжёлой. Ведь весь их быт был рассчитан на то, что у них есть могучие, крылатые и огнедышащие помощники. Тогда ланкрамы собрались и отправились в далёкое странствие, чтобы найти улетевших драконов.
Долго ли коротко, продолжались их скитания, и наконец они пришли в страну, где равнины были покрыты жаркими и влажными джунглями, и только высоко в горах люди могли нормально жить. Здесь, на границе между джунглями и горными лугами водились драконы. И ланкрамы остались в этой стране и приручили этих драконов, но уже не пытались подчинить их силой.
В этот момент из рации, висевшей на нагрудном кармане девушки раздалось шипение несущей частоты и голос тётушки Алкары:
— Рина — замку! Где ты, гости уже скоро прибудут.
Могла бы и полным именем назвать, подумала Кйрина. Мне уже тридцать три1, и я сдала все экзамены на полноценного боевого всадника.
— Замок — Кйрине! Мы тут с Ламешь солнечные ванны принимаем, через десять минут буду.
Девушка вскочила, подхватив куртку, и повернулась к драконнице:
— Ну что, Ламешь, полетели домой?
Драконица вздохнула. Она бы не отказалась ещё часок полежать на солнышке. Да и поохотиться на подоблачных зверей не помешало бы. Они вкуснее, чем баранина.
Тем не менее, она послушно подставила шею под упряжь. Девушка оседлала её, ловко вскочила в седло. Ламешь оттолкнулась от скалы, взмахнула крыльями и полетела к возвышавшейся вдалеке горной гряде, на которой был хорошо виден замок.
Тем временем в трёх с половиной десятках световых лет от Хельмута, под ярко-белыми, отливающими в синеву лучами звезды Вега, в покрытом снегом городе Рипат в жарко натопленном здании университета сидели в небольшом кабинете двое: седеющий, коротко стриженный мужчина со спортивной фигурой и смуглой кожей, одетый в явно утеплённый комбинезон, вызывающий ощущение какой-то формы и светлокожий светловолосый юноша в сорочке и свободных брюках.
— Дядя Лэн, — спросил юноша. — А почему о системе звезды под номером 1931 в каталоге нет никакой информации? Все звёзды в радиусе не менее чем сотни световых лет были посещены экспедициями, есть подробные данные о планетах. Вот, например, 2764, всего в полтора раза ближе, там известно что на третьей планете развивается местная цивилизация, поэтому посещение ограничено. Но есть карты этой планеты, названия городов на местных языках и вообще куча информации. Даже имена тамошних великих завоевателей мы знаем. А тут только диаметры планет и радиусы их орбит. Как будто результаты наблюдения из-под соседних звёзд.
— Это длинная история, — ответил старший. Не то, чтобы она была секретной, но её так, не афишируют. Примерно три тысячи лет назад у вас, на Венте была война, в которой коалиция континентальных держав разбила Первую Империю Ланка. Да, да, того самого Ланка, против Третьей Империи которого воевали мы с твоим отцом.
Ты себе прекрасно представляешь, какой тогда был технический уровень на Венте. В твоём родном Те-Пале уже научились строить парусные корабли с несколькими парусами на каждой мачте, и рулём закреплённом на ахтерштевне. А по берегам моря Кипал, которое было основной ареной боевых действий, на начало войны ещё были распространены весельные драккары.
И вот на таком техническом уровне ланкрамы вдруг выпускают на поле боя управляемые воздушные шары с парусами и гайдропами.
Да, вас на Венте совершенно не удивляет когда вдруг в какой-нибудь державе всплывают несвоевременные технологии, утёкшие из Барлийского Ордена, где они бережно хранятся со времён Антора. Но прекрасно известно что в Первой Империи Ланка Барлийский Орден был запрещён и преследовался. Воздушные шары в Ланке не оттуда. Они от нас, с Веора.
У нас тогда, за несколько десятилетий до Войны Первого Ланка у вас, тоже была мировая война. На несколько другом техническом уровне, конечно, с подводными лодками, баллистическими ракетами, атомными боеголовками. Технократия Эагу в этой войне проиграла, но какое-то количество эагуанцев сумело сбежать на Венту. Благо для межпланетных перелётов в пределах одной системы тех самых баллистических ракет вполне достаточно.
Но победы в войнах одерживает не супероружие, а общая промышленная мощь державы. Ланк, расположенный на плавучих льдах, никогда не мог ни развить мощную промышленность, ни прокормить большое население. Поэтому и эта война был проиграна. Каким-то образом пришельцы с Веора сумели раздобыть у Барлийского Ордена сведения о том, как построить межзвёздный корабль, хранившиеся барлийцами с Пятой Эпохи.
И договорились с победителями, причём не столько с державами вашего Липлара, сколько с Тантой, что они занимают систему вот этой вот звезды, и их там не трогают, «пока небо не упадёт на землю». Тогда нашу систему покинуло несколько тысяч ланкрамов и пара десятков эагуанцев, причём женщин среди последних не было. Есть сведения, что прежде чем отправиться к намеченной для заселения системе, они ещё Соадеру посетили и каких-то тамошних диссидентов с собой позвали.
— Но ведь над Тантой и Эагу небо упало на землю три года назад? — перебил старшего товарища Фиэл.
Лэн вздохнул:
— Да, пожалуй, можно и так сказать. Но из-за этого самого астероидного дождя, положившего конец Седьмой Эпохе и начавшему Восьмую, нам ещё долго будет не до планетологических экспедиций. Да, в этот раз, в отличие от шести предыдущих мы спасли, вывезя на Венту, всё население Веора. Но теперь надо восстанавливать всё разрушенное, перевозить всех обратно и налаживать жизнь по новой. Да, для восстановления после Катаклизма потребуются не века, как в прошлые разы, но меньше чем десятилетиями не обойтись.
Глава I. Покушение
Фиэл Артроэ шёл по улице Рипата, направлясь из университета в контору веорийского промышленного концерна. Веорийцы, за последние десять лет построили на Венте мощную высокотехнологичную промышленность, рассчитывая её силами восстановить разрушенную астероидным дождём промышленность своей планеты. И вот теперь это процесс был в разгаре.
Веорийцы корабль за кораблём возвращались с холодной Венты на свой жаркий Веор, по мере того как там восстанавливались города, отстраивали заново разрушенные корпуса заводов, куда с Венты везли оборудование.
А в цехах, построенных в Рипате, Шваре, Кимаре и Раме веорийских рабочих и техников должны были сменить вентийские. Этот процесс был крайне непростым. Всё же технологический разрыв между Вентой и Веором составлял не меньше нескольких веков. Поэтому Фиэл, росший в подростковом возрасте на Веоре в семье Лэна Регу, и выучившийся на социального планетолога в эвакуированном на Венту университете Таэра был очень нужным специалистом по кросскультурному взаимодействию.
Вдруг юноша спиной почувствовал опасность. Полевых планетологов учат много чему интересному, а Фиэл ещё в школьные годы участвовал в планетологических экспедициях с дядей Лэном. И какой же мальчишка в том возрасте откажется научиться практической стрельбе из настоящего оружия? Так что подготовка у него была вполне на уровне.
Он резко отскочил в сторону, разворачиваясь в прыжке. И мимо его груди что-то пролетело. То ли пуля из пистолета с глушителем, то ли арбалетный болт. А где стрелок? Вот стрелок, пытается поймать Фиэла в прицел. Нет, у него всё таки арбалет. Но двуствольный. Юноша ушёл в перекат и буквально через несколько секунд оказался рядом со стрелоком, выбил у него оружие, и подсечкой уложил на землю.
Неподалёку уже раздавался переливчатый свист полицейского свистка. Риадская полиция бдила. Хотя, конечно защитить Фиэла от первого выстрела из арбалета не успела бы.
— Молодой человек, почему вы напали на этого достойного господина? — поинтересовался полицейский.
— Это он на меня напал, выстрелив два раза из вот этого арбалета. Один болт должен торчать вот в том дереве, второй — вот в этом заборе.
— А вы что скажете? Почему вы стреляете в прохожих из арбалета.
Задержанный стрелок грязно выругался по-ромски. Потом, видя, что его не понимают, перешёл на риадский:
— Потому что это щенок диктатора. Мало нам двадцати лет власти его папаши.
Тут полицейский, наконец вчитался в то, что написано было в предъявленном ему студенческом билете Фиэла.
— Артроэ? Вы действительно родственник...
— Сын. Только шансов стать преемником отца у меня немного. Ромский союз всё же официально республика и чтобы стать президентом надо сделать политическую карьеру. Моему отцу, хоть он и пришёл к власти путём переворота, всё равно потребовалось целых пять лет на его подготовку. А нынешнего президента, Марбура Мармоэ, он растил как своего преемника чуть ли не сколько я себя помню.
— Врёшь! — прошипел незадачливый убийца. — Ты уже сейчас работаешь в комиссии по передаче промышленных мощностей. То есть карьеру коллаборациониста уже начал делать.
Тем временем подъехала на машине группа быстрого реагирования, эксперт-криминалист извлёк застрявшие болты, предварительно их сфотографировав, а начальник группы, подумав решил Фиэла отпустить, как потерпевшего. Стрелка загрузили в машину и полиция уехала.
Лэну Регу позвонил полковник Нерлоэ. Они были уже давно и хорошо знакомы. Ещё четверть века назад, когда Коренд Артроэ только начинал свою политическую карьеру, он взял молодого капитана Нерлоэ, уволенного из тогдашних спецслужб, себе в начальники личной охраны и разведки. И все 20 лет бессменного президентства Артроэ, Нерлоэ отвечал за его безопасность. Поскольку Лэн Регу при этом давал Коренду советы о том, что следует делать правителю, а значит создавал ему врагов, они с полковником вынуждены были плотно взаимодействовать.
— Послушайте, профессор Регу, уговорите Фиэла покинуть Венту. Хоть на Веор его заберите. Вас он послушает.
— Знаете, полковник, я уже заводил об этом речь. С его специализацией нечего ему сейчас на Веоре делать. Разве что пойти строительных роботов пасти. Был бы он веорийцем, может быть это занятие его и устроило бы — всё же родную планету восстанавливать. А так — ну что ему те города, в которых он и не жил особенно. Пока он рос у меня в семье, я его всё больше по экспедициям таскал. А что такое? Кому Фиэл помешал на Венте? Вроде он неплохо влился в группу профессора Зигвера, который занимается адаптацией для вентийцев наших профессиональных учебников.
— Кому-то помешал. Почему-то среди изоляционистов распространились слухи что Марбур Мармоэ — временный президент, задача которого — погреть президентское кресло, пока не подрастёт наследник Коренда Артроэ по крови. Поэтому они на днях пытались его застрелить прямо на улице Рипата. Мне пришлось употребить своё влияние чтобы это в газеты не попало. Но вы самого Фиэла спросите, как непосредственного участника событий.
— Вот же придумают люди! Но если так, убирать Фиэла с Венты надо. И не на Веор. Появится на Веоре один вентиец, появятся возможности и для других. И кто сказал что эти ваши изоляционисты не придумают способа заслать убийцу на Веор. К тому же, вы внешний вид Фиэла помните? Бледная кожа, веснушки, светлые волосы. На Веоре ему тамошней инсоляции не выдержать. Это кстати, ещё одна из причин почему я старался его с Веора вывозить куда-то ещё. А нормальных экспедиций сейчас нет и не предвидится. Все пригодные для этого дела корабли возят на Веор то ли продукцию вентийской промышленности, то ли возвращающихся из эвакуации веорийцев.
Лэн нажал на аппарате кнопку отбоя, и задумался.
Глава II. Замысел
Через несколько часов он наткнулся в университетском коридоре на Фиэла, и отозвал его в сторонку:
— Фиэл, тут, говорят, в тебя стреляли?
— Да, было дело. Какое-то странное покушение. Использовался, похоже, специально изготовленный двухзарядный арбалет, а стрелок какой-то совершенный новичок. Я его голыми руками обезоружил и сдал полиции.
— И что ты по этому поводу думаешь. Кто мог отправить такого убийцу.
— Я думаю, что это изоляционисты-технократы. Люди все знания которых потеряли ценность потому, что вы привезли свои технологии. А они вместо того, чтобы эти технологии осваивать хотят вернуть старые «добрые» времена.
— А что ты вообще думаешь о себе, о своём будущем?
— Что-то мне как-то грустно стало со всей этой историей. Вот я учился, считая экспедиции с тобой и жизнь в твоей семье, десять лет. Осваивал всё, что мог мне дать Веор для того, чтобы поделиться этим с родной планетой. А родная планета меня не принимает и хочет убить. Куда мне податься? На Веор? Но там мои знания никому не нужны. Вам сейчас немного не до науки, нужно отстраивать города, возрождать пашни. Строительных роботов пасти? Или пилотом, возить пассажиров? Летать-то я умею, ты сам меня учил. Но здесь, хотя бы в нашем университете, куча ребят с Веора, которые это умеют не хуже чем я, и для них это будет возвращение на Родину. Я не хочу им перебегать дорогу.
— А твоя мама вот поехала на Веор добровольцем.
— Ну меня с ней не сравнить. Она прошла Мировую Войну врачом эвакогоспиталя. У неё есть опыт работы в зоне стихийных бедствий, который есть мало у кого из веорийцев. А у вас вся планета сейчас сплошное стихийное бедствие.
Лэн Регу задумался. Он вообще-то тоже безумно хотел и на Веор, и в планетологическую экспедицию хоть куда-нибудь. Но приходилось сидеть на Венте. Поскольку в своё время, воюя в качестве веорийского добровольца на стороне Ромского Союза против Третьего Ланка, Лэн дослужился до командира дивизии. И другого человека, который бы настолько хорошо разбирался в вентийской логистике среди веорийцев не было.
В планетологическую экспедицию... А если...
— Фиэл, а ведь если Вента тебя сейчас не принимает в качестве специалиста по интерграции, ты можешь попробовать помочь своей планете в другой роли. Стань основателем вентийской планетологии. Организуй экспедицию, ну скажем под ту же звезду 1931, которую мы недавно обсуждали, а, вернувшись подними побольше шума. Издай книгу смонтируй из полевых видеозаписей фильм. Чтобы в тебе видели не сына своего отца, а самостоятельную величину.
— Ну и как? Откуда мне взять людей, корабль?
— Людей найти не проблема. Нам, веорийцам сейчас не до планетологии, но ведь есть вы, вентийская молодёжь, увидевшая в нас кусочек звёздного мира, и есть народ с других планет Федерации, который вместо Веора прилетает на Венту.
— Да есть. Наши девчонки просто с ума посходили, когда в университет заявились трое лаксианцев — двое трёхцветных и один пятнистый. Кошки! На двух ногах ходят! Разговаривают! Пушистые! Но ведь нужен корабль. А все корабли мобилизованы на логистику реэвакуации.
— Не все. Я тут сообразил что «Лара» по-прежнему стоит во дворе вашего коттеджа и пыль собирает. Она твоя, и твоих судоводительских прав вполне достаточно для её пилотирование.
— «Лара»... — протянул Фиэл. Этот кораблик был личной космической яхтой его отца, подаренной ему веорийцами вскоре после того, как Коренд Артроэ захватил власть в Ромаде. Мама говорила что это чтобы было на чем сбежать на Веор если придут свергать. Фиэл в своё время улетал на Веор жить в семье Регу именно на нём. А когда возвращался, личный пилот отца, дядя Кун Армуц пустил его в кресло второго пилота и дал облететь все спутники Воэны. После ухода отца с поста президента Армуц внезапно оказался не просто так пилотом-охранником, а дипломатом, главой комиссии по взамодействию веорийских эвакуированных с властями Ромады. А «Лару», водить некому... — Но разве «Лара» принадлежит не администрации президента?
— Нет. Это был личный подарок твоему отцу. А значит, после его гибели её унаследовал ты. И хотя у тебя ограниченные права, только на лёгкие суда до тридцати тонн, она под это ограничение проходит. А то что при этих тридцати тоннах она вполне способна на межзвёздные перелёты, ну это уж так получилось. Так что есть на чём лететь и есть кому пилотировать. На сколько там народу у «Лары» СЖО рассчитана?
— На десять человек на дальние рейсы.
— Да, на полноценную комплексную экспедицию не хватит. Мой тебе совет, бери не больше девяти разумных, считая себя. Пусть будет запас. Особенно если лаксианцев возьмёшь. Они, конечно, симпатяги, но шерсть из воздушных фильтров вычищать придётся ежедневно.
Глава III. Вербовка
Сразу после окончания работы в университете Фиэл направился в рипатский Хаттефнат-Центр. Сейчас, когда большая часть хаттефнатов-веорийцев уже вернулась на Веор, этот центр был бледной тенью самого себя.
Как и ожидалось, все трое лаксианцев были здесь. Когда Фиэл им предложил участие в такой частной и неофициальной экспедиции, они с радостью согласились. Обидно лететь пусть и меньше семи световых лет, чтобы устроиться в планетологическую экспедицию, а по прилёте узнать, что ближайшие несколько лет Веорийская Планетологическая Академия занимается только Веором.
Когда Фиэл пожаловался, что ему нужны ещё люди в экипаж, а не только исследователи, Фиррт, трёхцветный кот, вспомнил:
— Слушай, есть кандидат! Мы тут живём в бордингаузе в космопорту, так там есть один человек, с Кентама, он служил механиком на тумдакском корабле, списался у вас тут на Венте из-за подхваченной где-то болезни, вылечился, и что-то уже второй месяц не может устроиться в экипаж проходящего корабля. Пригласи его. Фиэл записал имя и телефонный номер.
— Что это вы тут интересное обсуждаете? — вдруг раздался знакомый голос, говоривший на веорийском, на котором тут шло общение, с характерным акцентом. Фиэл обернулся. Да, это был Марклар, вентиец, из Ланка, закончивший математический факультет одного из лучших тамошних университетов, и всеми правдами и неправдами пытавшийся добраться до веорийской и вообще галактической вычислительной техники. Здесь, в рипатском Хаттефнат-Центре его считали первым вентийским хаттефнатом, и никогда не отказывали в том, чтобы чему-нибудь научить.
— Да вот, планируем планетологическую экспедицию без веорийцев. Пойдёшь корабельным компьютерным администратором?
— А корабль где возьмёте?
— Есть корабль. Я тут, как выяснилось, отцовскую яхту унаследовал. И для логистики с Веором она всё равно маловата.
— А пилот?
— Ну на тридцатитонную яхту и у меня судоводительские права есть.
— Вот это приключение! Я тут не знаю как на Веор выбраться, а ты мне предлагаешь какие-то неизведанные планеты! Беру!
Фиэл задумался. Как то внезапно он набрал больше половины задуманного состава экспедиции. Ну если этот космический бродяга-кентамец согласится. Но что-то с научным составом плохо. Сам Фиэл справится с изучением чужой цивилизации, если она там есть. Тарра, трёхцветная лаксианка — ксенобиолог. Но нужны ещё как минимум геолог и метеоролог-гидролог.
Впрочем... Какое счастье что за те годы, когда веорийцы обживались в эвакуации на Венте, они развернули тут нормальную сеть спутниковой связи с карманными терминалами, и многие вентийцы, особенно те, кто не считал себя стеснёнными в средствах, ими обзавелись.
Поэтому можно вытащить из кармана ЛЭТ и позвонить Дельве. Дочери старого сподвижника отца, Деора Ликмоэ, до сих пор занимавшего в Ромаде пост министра топливной промышленности. Когда-то давно они учились в одном классе в школе для детей членов правительства Ромады. И потом, когда Фиэл улетел сначала на Веор, а потом учился в Рипате, контакта не теряли. Конечно разговоры по межпланетной связи для школьников дороговаты, но письма-то писать можно.
Дельва Ликмоэ недавно закончила геологический факультет Ромского университета, тот самый, который когда-то кончал отец Фиэла, и занималась какой-то кабинетной работой. В поле, в Боргалм дочь министра никто не хотел брать.
Девушка с радостью согласилась, хотя это предстояло ещё как-то документально оформить. И предложила прихватить с собой ещё одного однокласника. Прокэра Картоэ. Вот с ним Фиэл уже лет десять не контактировал. Но когда-то в детстве это тоже был любитель всяческих приключений и эскапад.
— А где Прок сейчас? — поинтересовался Фиэл. — И что он кончал?
— В ВВС Ромады служит. И мечтает перевестись в Гидрометслужбу. Ты же говорил метеоролог нужен. Держи его контакт.
Поговорив с Прокэром Фиэл понял что Дельва несколько переоценила знания бывшего одноклассника по метеорологии. Прокэр стал лётчиком-истребителем. И в Гидрометслужбу-то хотел — летать на орбитальных шаттлах обслуживать спутники. Но второй пилот тоже нужен. Хотя, конечно, учить придётся самому и с нуля. Но в своих преподавательских способностях Фиэл был уверен. Опять же человека с опытом пилотирования гравилёта в окрестностях чужих планет в Гидрометслужбе точно оторвут с руками, так что этот рейс может стать ступенькой в его карьере.
На следующий день Фиэл положил перед Лэном Рэгу листочек с восемью именами и абзацем комментариев про каждого.
Старый планетолог пробежал его глазами.
— А врач где? — спросил он, подняв глаза от листка.
— Ну у Тарры врачебная квалификация есть.
— Ты собираешься предложить кошке лечить людей? Она что, ветеринар?
Фиэл слегка растерялся.
— У тебя тут восемь членов экспедиции, — продолжал Лэн. — А мы вчера обсуждали, что корабль на девятерых. Так что можешь ещё человеческого врача взять. А Тарра пусть своих котов лечит.
— И где я возьму такого врача? У «Лары» медицинский отсек набит веорийской аппаратурой. Лаксианцы ладно, разберутся, у них уровень цивилизации примерно как у вас. А наши вентийские врачи...
— Есть у меня кандидатка. У одного из членов мониторинговой партии, не той где был твой отец, а другой, на Танте, была возлюбленная. В эвакуации, здесь, на Венте. И когда парня накрыло цунами, она как-то это очень тяжело перенесла. Поэтому наши психологи решили на Веор её пока не отправлять. А заняться делом вроде твоей экспедиции, да в такой компании, как я вижу на этом листочке — пожалуй ей на пользу пойдёт.
— Осталось сделать так чтобы все эти люди и нелюди смогли оставить свою текущую работу на срок экспедиции.
— По-моему тут никаких проблем нет. С котами, Даной и кентамцем вообще никаких просто. Они и так работу ищут. Было бы финансирование им зарплату заплатить. Твой ланкрим-хаттефнат, тоже, я полагаю, свободен. Хаттефнаты редко официально где-то трудоустраиваются, живут с разовых заказов. Финансирование по линии Планетологической Академии я тебе найду. Это людей у нас лишних нет и кораблей, а деньги — есть. Остаются двое твоих ромадцев. Тут пожалуй, надо будет попросить полковника Нерлоэ. У него, пожалуй хватит влияния добиться, чтобы командование ВВС откомандировало одного пилота в распоряжение ВПА. А начальство Геологического Института — одну сотрудницу.
— А причём здесь полковник? — удивился Фиэл.
— Знаешь, это была его идея, что тебя надо куда-нибудь с Венты отправить. А то, говорит, на тебя охота пошла. Я тебе пока ничего не говорил, но ты очень удачно с этим набором в экспедицию поменял свои привычки и вместо своих обычных мест торчишь то в Хаттефнат-центре, то в бордингаузе космопорта. Значит, с полковником я свяжусь, когда в Раме рабочий день начнётся. А ты мне скажи, ты справишься с перевозкой на «Ларе» в гравизахвате малой шлюпки?
— Справлюсь.
— Ну значит тогда делаем так: как только получаем отмашку от Нерлоэ, я одолжу у кого-нибудь из капитанов малую шлюпку. Ты летишь в Рам, расконсервируешь «Лару», грузишь туда ромскую часть своего экипажа, цепляешь шлюпку на гравизахват и везёшь сюда. Здесь ты возвращаешь шлюпку на тот корабль, откуда мы её позаимствуем, грузишь остальных разумных, и принимаешь снабжение. И чтобы духу вашего на Венте не было после этого. Давай сейчас прикинем список лабораторного оборудования, которое удастся впихнуть в эту яхту. И пусть тогда Марклар с Фирртом его пока готовят к погрузке.
Глава IV. Старт
Коттедж, в котором жил Коренд Артроэ в бытность свою президентом, уже несколько лет стоял пустым и запертым. Сам бывший диктатор погиб на Веоре во время Катаклизма, его жена сейчас тоже была на Веоре, улетев туда вместе с возвращающимися из эвакуации веорийцами. Врачей с опытом работы в госпиталях Мировой Войны на Веор добровольцами брали даже несмотря на разницу в уровнях развития медицины. Фиэл учился в Рипате.
Дельва каждый день по дороге в университет ходила мимо этого коттеджа с тёмными занавешенными окнами и пыльным крыльцом, и с грустью вспоминала те времена когда тут кипела жизнь, когда они с Проком запросто забегали в гости к Фиэлу, и тётя Лия угощала их риадскими пирожками, которые сама виртуозно готовила.
Но вот сейчас, подходя к коттеджу она увидела что во всех окнах горит свет, дорожка от подъезда к крыльцу чисто выметена и вообще дом как-то ожил.
Она нажала кнопку звонка. Через секунду замок щёлкнул и из укреплённого на калитке динамика раздался голос Фиэла:
— Заходи.
Девушка прошла через двор, поднялась на крыльцо, и не успела она взяться за ручку двери, как дверь открылась и на пороге появился высокий молодой человек в форменной куртке Веорийской Планетологической Академии. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы узнать в нём Фиэла, с которым она уже много лет вживую не встречалась.
— Ух, какая ты стала, Делли! — приветстовал её бывший одноклассник. — не разувайся, пошли сразу на корабль. Он отобрал у неё рюкзак, и закинул на плечо.
Фиэл провёл её по коридорам через служебную часть дома. Здесь тоже всё блистало чистотой.
— Ты что, весь день дом отмывал? — удивилась Дельва.
— Зачем? — отмахнулся Фиэл. — На борту «Лары» есть четыре универсальных робота. Загрузил в них программу уборки и отправил. За два часа справились.
Они вышли на задний двор где была припаркована «Лара», металлическая веретенообразная бочка длиной метров пятнадцать. Сейчас рядом с ней притулилась бочка поменьше, примерно шестиметровая, а в борту бо́льшего корабля была распахнута дверь и внутри тоже горел свет.
Внутри маленького кораблика коридоров почти не было. Но была куча перегородок с герметичными дверями. Внутренняя дверь шлюзовой камеры, маленький отсек, где по стенам были закреплены скафандры, дверь ходовой рубки. В рубке перед экраном сидел Прокэр в парадной форме и внимательно просматривал какой-то список на большом экране.
Дельва поздоровалась с ещё одним одноклассником. Впрочем с ним-то она виделась недавно. Он служил в части, базировавшейся недалеко от Рама и домой в увольнение появлялся регулярно. Его вещмешок, что удивительно, валялся тут же.
Фиэл указал девушке на кресло немного в стороне от главного пульта, но тоже со своим большим экраном:
— Делли, пока тут Прок разбирается с корабельными запасами, займись, пожалуйста инвентаризацией запасов продовольствия и спецодежды. А я буду уже у диспетчеров коридор в Рипат запрашивать.
— А устраиваться?
— Потом. Сначала прилетим в Рипат и подберём остальную экспедицию. Тут дело в том, что вообще-то эта яхта не рассчитана на девять человек. Поэтому индивидуальные каюты никому не светят. Так что надо сначала всем перезнакомиться, а потом делиться, кто с кем живёт. Это, пожалуй, можно и после старта. А снабжение догрузить над будет до.
— Мы куда-то торопимся? — поднял голову от своего списка Прокэр.
— Ага. Смыться с Венты пока меня тут не подстрелили. Поэтому и надо списки составить пока не долетели до Рипата, чтобы в Рипате догрузить всё, чего не хватает. — ответил Фиэл и погрузился в какие-то переговоры.
— Ты издеваешься, — возмутился военный лётчик — за пару часов разобраться со снабжением машины совершенно незнакомой конструкции. Из расчёта на полтора года. Делли попроще будет, всё-таки экспедиционное барахло есть экспедиционное барахло.
— Не скажи, — отозвалась от своего экрана девушка. — Я к чему привыкла — палатки, спальные мешки, болотные сапоги, тушёнка. А тут — скафандры, сублимированные продукты, энергоблоки какие-то.
— Ладно, ребята, коридор дали, — обернулся к товарищам Фиэл. — сейчас взлетать буду. Прок, давай переключись со своего списка на режим второго пилота и смотри, что я делаю. Вот у «Лары» есть четыре гравидвигателя. Двумя я её сейчас поднимаю, третьим прижимаю к корпусу вон ту шлюпку. Это называется гравизахват. Сейчас будем двигаться медленно и печально. С гравизахватом не разгонишься. Вот километров на тридцать-сорок поднимемся, там будет проще. Но это хорошо что у нас на захвате считай другой космический корабль. Если бы было что-то негерметичное, пришлось бы с дозвуковой скоростью в плотных слоях ползти.
На краю экрана у Прокэра шевелились цветные полоски, показывая работу всех четырёх двигателей, которыми Фиэл управлял лёгкими движениями джойстиков на подлокотниках кресла.
— Это же сложнее вертолёта! — воскликнул военный лётчик наблюдая как уплывает вниз на экране правительственный квартал Рама.
— Да, есть такое, — ответил Фиэл. — но у тебя получится. Погоняем тебя на тренажёре недельку, и начнёт получаться. Если уж у меня получается. Ты — пилот, для тебя это дело всей жизни. А для меня — не более чем способ попасть из точки А в точку Б.
На экранах медленно уплывала назад береговая линия и вскоре под кораблём раскинулся бескрайний океан.
— А почему мы летим на юг? — поинтересовался Прок. — Ведь Рипат на восток-северо-востоке.
— Потому что на Венте ещё остались армии и какое-никакое ПВО. Не надо пугать марских и риадских зенитчиков. Сейчас спокойно выйдем на полярную орбиту, а на следующем витке Вента под нами повернётся и подставит как раз Рипат. И мы честно по стандартному коридору зайдём на посадку на космодром. Да, полёт займёт полтора часа, а не двадцать минут, и характеристической скорости будет нужно пятнадцать километров в секунду, а не три. Зато всем спокойнее. А запас характеристической скорости у межзвёздного корабля такой, что и пятндацать и три, это совершенно неразличимые мелочи.
Через полтора часа «Лара» опустилась на площадку бывшего военного аэродрома Рипата, который был превращён в космопорт ещё больше десятилетия назад, когда началась эвакуация веорийцев на Венту.
Почти сразу же к борту подъехала колёсная платформа, набитая мешаками и ящиками, на которых сидели три человека и три крупных, с человека размером, кошки.
— А вот и наш остальной состав, — прокомментировал Фиэл. — пошли знакомиться. Прок, переключай корабль в стояночный режим.
Новыми членами экспедиции были белокурый рослый парень — ланкрим, одетый во что-то штатское, смуглая черноволосая девушка, явно веорийка и мужчина лет сорока с коротко стриженными голубыми волосами, в рабочей форме торгового космофлота.
Кроме них с платформы спрыгнули три кошки, вернее два кота и кошка, ростом с человека. Они казалось бы, как и положено кошкам, были одеты только в собственную шерсть, но если приглядеться, на самом деле они были стройнее чем кажется с первого взгляда. На них были меховые жилетки под цвет своего меха, с кучей карманов.
— Вы пока тут знакомьтесь, а я пойду шлюпку отгоню где взял, — сказал Фиэл. — Фиррт, — обратился он к трёхцветному коту. Возьми на себя этих четырёх роботов, указал он на аппараты, выбравшиеся из люка вслед за тремя членами экипажа, — и пусть грузят потихоньку.
— Кэп, ты бы показал сначала что к чему, тут народ таких маленьких корабликов и не видел, наверное, — обратился к Фиэлу мужчина с голубыми волосами.
— Извини, Симтак, но некогда. Я обещал шлюпку вернуть как только так сразу. Её хозяевам до отлёта буквально час остаётся. Через десять минут вернусь.
Симтак взял руководство на себя:
— Я Симтак Лартар с планеты Кентам. Меня Фиэл пригласил на должность старшего механика, но как я погляжу, мне придётся взять на себя и роль боцмана. Похоже, я единственный профессиональный космонавт тут. Римкан, рассажи о себе.
— Я Римкан Марклар, из Ланка. Математик, программист, подрядился на должность администратора корабельных компьютеров. Хотя Фиэл намекал что предстоят и другие интересные задачи, например из области математической лингвистики.
— Дана, ты следующая, — подсказал Симтак.
— Я Дана Тервуц, с Эагу, врач. Мне тут психологи не рекомендовали в ближайшее время возвращаться на Веор, а на Венте сидеть холодно и скучно. Поэтому я подалась сюда на роль человеческого врача.
— Почему человеческого? — удивилась Дельва.
— Потому что кошачий врач — это я, Тарра, — вклинилась в разговор трёхцветная кошка. — Вообще-то я ксенобиолог, но медицинский сертификат имею. — кошка говорила через электронный переводчик, но Сиртак тоже им пользовался, так что никто не обратил внимание на то, что кошачье горло не способно передать человеческие звуки. — Фиррт, отвлекись от роботов, и представься тоже!
Трёхцветный кот повернулся к остальным членам экспедиции, сделал серьёзное выражение лица и проговорил:
— Я Фиррт, инженер по полевому оборудованию, и видимо, помощник Сиртака как корабельного механика. — он тронул лапой за плечо пятнистого кота, — Аррар, твоя очередь.
— Я Аррар, рейнджер и следопыт. Учился по специальности охотоведение и лесное дело.
Теперь, наконец дошла очередь до прилетевших из Рама.
— Я Дельва Ликмоэ, — начала Делли. — Геолог. Полевого опыта мало, опыта работы с веорийским оборудованием — тем более.
— Я Прокэр Картоэ, пилот. Видимо в этом экипаже — второй.
— Парень, если ты пилот, то почему кэп не отправил тебя шлюпку отдавать?
— Ну, во-первых, потому что он её брал и он знает куда и кому возвращать. Во-вторых, я до сих пор летал только на вентийской технике. И чтобы допустить меня к самостоятельным полётам на гравишлюпке нужно хотя бы вывозной сделать.
— Ох, ёжики колючие, — вздохнул Сиртак. — Ну и детский сад. И этим составом вы собрались в планетологическую экспедицию?
— А что делать? — ответила Дельва. — Это же первая экспедиция нашей планеты. Хорошо хоть у нас вы есть. Хотя бы один человек с опытом межзвёздных полётов. Фиэл, насколько я знаю, хоть и участвовал в планетологических экспедициях, кораблём не управлял.
— Это ты не волнуйся, — ответил старый космический волк. — Межзвёздная навигация это не самое сложное, что есть в космических полётах. Вот садиться на неподготовленную площадку... Но это Фиэл как раз умеет.
После этого Дельва и Прокэр, уже освоившиеся с «Ларой» за время орбитального полёта, провели для остальных экскурсию по кораблю.
Сиртак был очень удивлён. Он-то считал, что знает о космических кораблях всё. Но как оказалось на межзвёздных яхтах ему бывать ещё не приходилось. Здесь была довольно тесная двухместная каюта для экипажа и просторная, состоящая из нескольких помещений каюта для пассажиров. Душевая была общая на всех, а туалеты для пассажиров и экипажа разные. Были и достаточно просторные кладовые, куда Фиррт немедленно отправил универсальных роботов грузить привезённые запасы.
Фиэл уже составил планы, по которому предполагалось переоборудовать каюту экипажа и кабинет пассажирской каюты в лаборатории, спальню — в кубрик, в котором можно будет спать всем вдевятером, а гостинную — в кают-компанию. Этим планом он поделился с Дельвой и Прокэром, и теперь они всё это рассказывали остальным членам экспедиции.
Фиэл уже составил план, где будет кубрик, где лаборатории,
* * *
Фиэл заглянул в бывшую каюту, ныне превращённую в геохимическую лабораторию. Дельва сидела за компьютером, на экране которого кружились какие-то небесные тела.
— Что это ты делаешь? — удивился он. Интереса к астрономии раньше как-то за подругой он не замечал.
— Да вот пытаюсь понять, почему у нас на Венте есть смена времён года.
— Этому же в шестом классе учат.
— Учат-то учат, но чего-то в этом объяснении не хватает. Вот смотри: Вента у нас спутник Воэны. Воэна вращается вокруг Веги с периодом в 32 года. А Вента вокруг Воэны ровно за три дня.
— Ну это понятно почему ровно за три. Гравитационный резонанс с Венсумом.
— Но дело тут не в трёх днях, а в том, что за сто двадцать оборотов вокруг Воэны ось вращения Венты, наклонённая к плоскости эклиптики на 25 градусов, описывает полный круг прецессии. И в сочетании с теми 12 градусами, на которые за это время перемещается по своей орбите Воэна, это даёт нам 348 дневный сезонный цикл, который мы называем годом.
Вот откуда берётся такой цикл прецессии?
Фиэл задумался. Он-то на планетологическом учил теорию образования планетных систем, и видел схемы сотен звёзд, изученных планетологами Веора, включая три десятка входящих в Федерацию. И действительно механизма, который бы объяснял такой цикл прецессии, придумать сходу не мог.
— Тут надо учитывать какие-то эффекты второго-третьего порядка малости. Так сходу не вытанцовывается. Знаешь что, расскажи-ка это Риму. Он математик, он такие загадки любит.
У Римкара в этот момент был, что называется, технический запой. Он, не обращая внимания на расписание вахт и потребности организма в сне изучал устройство корабля, насыщенного разнообразными компьютерами, учился программировать универсальных роботов, и вообще дорвался до высоких технологий, к которым на Венте, даже в Хаттефнат-центре веорийцы местных жителей допускали с оглядкой. Но задачка из области небесной механики заставила его заинтересоваться.
Он переключился на неё, за что Дельву горячо благодарили и Симтак и Фиррт, как те к кому Римкар в первую очередь приставал с вопросами.
Провозившись с задачей сутки он вынес решение:
— Артефакт это. Нюхом чую, артефакт.
— Чей? Хором удивились Фиэл и Фиррт.
— А черт его знает, чей. Не Антора это точно. Тут речь идёт не о десятке тысячелетий, а о миллионе лет как минимум. Но кто-то как-то подкрутил нашу планету, как мячик в настольном теннисе. Сама она так подкрутиться не могла.
— Миллион лет, говоришь? — сверкнула глазами Дельва. — Это у нас в геологии называется кимарский вулканический ярус. Вот тогда образовался довольно тонкий, но распространённый по всей суше Венты слой вулканического пепла, а после этого резко изменилась растительность. Причём и на континентах, и на Ледовом Поясе. Совсем недавно опубликована работа Эршота из Ланкского океанографического института, они там проанализировали колоссальное количество растительных останков, собранных подо льдом подводными аппаратами и пришли к выводу, что до кимарского события леса не дрейфующих льдах не росли совсем.
— Ну если там вулканическое событие, да ещё и со странным изотопным составом, то это, скорее всего падение то ли астероида, то ли кометы, — подсказал Фиэл.
— Ну я же говорю, кручёный удар. — вставил реплику Римкан. — Кто-то миллион лет назад хорошо так сыграл в бильярд, чтобы десять тысяч лет назад поселенцы Корвела смогли на Венте закрепиться и выжить.
Глава V. Авиатор
Кйрина наводила порядок в замке. Да, конечно она владетельная всадница, но замок сам себя не уберёт. У тётушки Алкары, экономки, годы уже не те, и глаза не те, чтобы справляться с наведением чистоты. Так что надо самой.
Вдруг из рации, как всегда включённой на 12-й канал донеслось:
— Всем-всем-всем, Борт 915 Ретан — Аршмиц Терплю бедствие! Мотор заклинил на 55⁰34' норд 87⁰13' вест тяну к Верклацу.
Кйрина бросила швабру и ведро и кинулась в башню, к радару. Ага, вот он этот самолётик, в полусотне километров от её замка. Высота какая? 6500 высота, ниже замка, никакого запаса нет. Не дотянет. Она схватила микрофон:
— Борт 915 — Верклацу! С юга от горы восходящих потоков сейчас нет, не дотянешь. Лучше садись ниже изогипсы четыре тысячи, выше там бамбук, убъёшься.
Она переключила микрофон с рации на громкую связь и вызвала в башню дядюшку Фейтца. Нужен был кто-то кто будет наводить её по радару на совершающий вынужденную посадку самолёт. Ламешь, к сожалению, радар не поднимет. А её собственный эхолокатор увидит деревянный биплан под облаками хорошо если в нескольких километрах.
Наконец дядющка Фейтц, запыхавшись, вбежал в радарную. Кйрина в двух словах объяснила ему ситуацию и побежала седлать Ламешь. К счастью в сейчас та была не в драконюшне, на отметке 6550, а в драконуре, всего на десяток метров ниже ворот замка. Вообще помещения для сторожевых драконов с появлением радаров обычно пустовали. Но в Верклаце били горячие источники и их вода по трубам подводилась к драконуре, так что сидящему там дракону было не холодно и на отметке 6800. А поскольку Ламешь была сейчас в замке единственным драконом, она этим беззастенчиво пользовалась, и когда хозайка что-то делала в замке, старалась оставаться поближе.
По дороге Кйрина улучила момент, и, выплеснув из фляжки горячий травяной настой, зачерпнула воды из холодного горного ручья, текущего с ледников на отметке 9800. Если действительно удастся вытащить пилота ниже чем с четырёх тысяч, холодная вода ему ох как понадобится.
И вот уже она, без лётной куртке только в тонкой тунике скользит над верхней кромкой облаков, на высоте 5900. Дядюшка Фейтц диктует по рации курс, туда где радар последний раз видел движущееся пятнышко самолёта на фоне подоблачной земли.
Ой, что это? Надо облаками всплыло оранжевое пятнышко. Пилот сумел выпустить аварийный буй, маленький аэростат на тонкой нитке. Ламешь, видишь, вот туда ныряем. Кйрина стянула через голову тунику и засунула её во вьючную суму. Потом вытащила оттуда войлочную шапочку и натянула на голову. Там, внизу жара и надо голову беречь.
Верхний слой облаков коснулся обнажённого тела девушки промозглым туманом. Но чем дальше, тем теплее, и когда драконица со всадницей вынырнула из облаков на отметке 4700, вокруг была уже удушливая жара.
Ага, а вот и биплан блестит оранжевыми крыльями на зелёном лугу.
Ламешь распахнула крылья, торомозя перед посадкой и приземлилась около левого крыла под которым лежал пилот. Совсем мальчишк, не старше самой Кйрины. Ох, что же он не разделся, бедный! Пилотская куртка, такая же как у драконьих всадников, совершенно не защищает от жары. Это не шерстяной халат землепроходца. Лучше уж нагишом, как сама Кйрина.
Она сорвала с пояса фляжку и вылила половину на голову пилота,
Тот приоткрыл мутные глаза и простонал:
— Почта...
Не «Пить!», не «Жарко», а «Почта». В первую очередь о долге, потом о себе. Настоящий всадник, хотя и не дракона, а деревянно-тканевой птицы.
Кйрина при активной помощи драконицы взгромоздила пилота той на шею, и только потом заглянула в заднюю кабину биплана. Ага, два мешка. Связать их верёвкой и перекинуть через спину Ламешь между седлом и крыльями.
Всё, можно и на взлёт. С двумя всадниками и грузом почты драконица выгребала вверх тяжело. Но вот, наконец облака пробиты и можно перевести дух в надоблачной прохладе. До замка лететь ещё минут пятнадцать. Надо бы одеться, после этой жары простыть можно. Тем более парень уже очнулся, и с интересом разглядывает обнажённый торс всадницы.
К тому моменту, когда Ламешь опустилась на брусчатку у замковых ворот, пилот уже достаточно пришёл в себя, чтобы представиться.
— Пемар, курсант Ретанского лётного училища.
— Кйрина, владетельница Верклаца.
Но тётушка Алкара была непреклонна. После почти получаса проведённого под облаками Пемару нужно отлежаться. Тепловой удар — не шутка. Тем более, как подозревала Кйрина, этот парень раньше ниже пяти тысяч и не бывал никогда. Судя по тому что совершенно не умеет себя там вести. Почему в лётном училище этому не учат?
Но с другой стороны, самолёт — не дракон. Это драконы не способны провести в воздухе более 6 часов подряд, поэтому всадники держатся вблизи горных хребтов, там и под облаками не слишком жарко. А машина прёт от одной горной системы к другой напрямую, даже если там внизу равнинные джунгли, где всё равно не выживешь, а то и океан.
- ^ Год на Хельмуте примерно в два раза короче земного